МАРИК 2026: Егор Бероев снял фильм, от которого пахнет южной травой, блестящим морем и искореженной «Азовсталью». Пока 99 процентов местных кинематографистов делают вид, что живут в стране, где ничего не происходит, Бероев снял сериал «Марик», где все происходит так, как оно уже есть и никуда не девается. Внезапно на зрителя выпадает вся повседневная жизнь русского Юга – с прилетами на блокпостах, но без линии фронта. С ПТСР, но без драматических эффектов.
Просто все думали, что военный медик Марк погиб, а он – нет. Он бодро идет пешком в сторону родного города Мариуполя (возможно тот самый «Марик» из титула) и его никто не ждет дома. Ни мертвые родители, ни вполне живая жена. Сцена без слов с Марком, женой и ее новым мужем – самая сильная в первой серии. Становится понятно, что актер Бероев, ставший режиссером, использует свои знания по обе стороны камеры для мощнейшей работы с исполнителями ролей – Василием Копейкиным (Марк), Екатериной Смирновой (жена обоих мужей), Никита Тезин и прочие свежие лица. После того, как на просмотрах программы ПИЛОТ, я увидел уже в третьем проекте фамилию актера Мерзликина, я понял, что продюсеру Сапронова впору ставить бюст на родине героя за вереницу новых великолепных актеров начиная с Ники Здорик, вплоть до В. Копейкина и К. Смирновой.
Наша киноиндустрия, быстренько нашившая на свое белое пальто множество карманов и в каждом – по два кукиша, не простит ему и этого, и того, что он опять обращается к теме, которая сегодня людей волнует гораздо больше всего. Ибо всё остальное – не актуально. Тут в Иваново, где люди считывают и анализируют каждое слово, сказанное с экрана, честно и напрямую, аудиторию не заманить обрыдлым кино-фуфлом.
В «Марике» пахнет Балканами и балканизацией конфликта. И каждый кто был хотя бы в Белграде понимает, как долго длится эхо такой войны.
И вдруг становится выпуклой мысль о том, что мы уже живем одновременно и в военное, и послевоенное время. Бероев – младший, совершенно неузнаваемый в роли бывшего ВСУшника, напрочь разрушенного соседа главного героя по дому – тому иллюстрация. Да – они здесь. И мы – здесь. И надо как-то вообще-то учиться жить в одном пространстве.
Люди опять плачут на фильме про СВО (хотя он как бы не совсем про это). Кого-то накрывает на сцене встречи героя с дочкой (олды помнят детский крик из «Судьбы человека» Бондарчука 1959 года), кого-то на разрушенном отчем доме. Каждого накроет на чем-то своем. На том, чего он внутри боится больше всего.
В «Марике» нет ни минуты холодного расчета – всё по-честному и прямо. Поэтому главный герой имеет право всю первую серию молчать (практически) с ошарашенным лицом – на него свалилось слишком много испытаний и ему надо как-то все это преодолеть внутри, чтобы уже далее начать отдавать внешнему миру свои поступки, свои слова и свои реакции.
И то, что Василий Копейкин станет для миллионов молодых зрителей образцом русского молодого мужчины это факт. Даже если охреневшие от вседозволенности кастинг-директора будут его вставлять в черные списки тех, кто посмел сняться в фильме на тему, которая рвет сердце русскому зрителю. (Игорь Мальцев)
